Занимательная статистика

Гугль, однако, полезнейшая вещь -- вон сколько нового узнАешь.

В частности, оказывается, блогспот ведет статистику -- кто бы мог подумать? Занятные результаты обнаружились по моему скромному блогу. На первом месте по хитам, как и следовало ожидать, Россия, потом -- США ("проникновенье наше по планете" (с)), потом, естественно, Украина... а вот потом (сразу!) -- Гонконг!

Много думал... (с)

От Мельбурна не зарекайся. Часть 2.

Сегодня в Мельбурне был снег. Ну, не то чтобы вот прямо снег, но такая серая каша, которой славится Москва времен позднего октября. Ехали с работы, и нас это сильно позабавило: последний раз снег мы видели, когда уезжали из Москвы 18 ноября 2007 года.

Сегодня к нам пришло еще одно осознание, почему мы никак не можем проникнуться Мельбурном. Погода, расстояния, все такое, дело не в этом. Дело, скорее всего, в том, что мы в Мельбурне не живем.

Каждый день проделывая путь на работу по Ситилинку (почти 7 баксов в одну сторону, если не хочешь собирать светофоры на Принцесс хайвее), мы смотрим на панораму центра города слева по курсу. Красиво: небоскребы, парки, лампочки всякие. Да и выбираясь в город, тоже в общем получаем от него удовольствие (минус тОлпы): парки опять же, узкие улочки с кафешками, магазины разные.

Однако фишка в том, что в отличие от России в самом городе никто почти не живет -- в центре (который и есть Мельбурн) только офисы, а народ в основном проживает в пригородах. Вот в таком пригороде и мы живем, и ездим на работу в другой такой же пригород. Причем, оба места -- не самые фешенебельные кварталы.

Чего ж удивляться, что Мельбурном никак не проникнемся? Это все равно как если бы мы жили в Балашихе и ездили каждый день по МКАДу на работу, скажем, в Мытищи. И при этом говорили, что никак не полюбим Москву...

Тындынция, однако

Вот странная "тындынция" наметилась. У меня есть не то чтобы большой, но достаточно постоянный круг письменного общения, что-то вроде pen club'а. С народом переписываемся в вялотекущем режиме по поводу и без.

Так вот, есть определенная группа моих pen-pals, которым время от времени во что бы то ни стало надо знать мое мнение по тому или иному животрепещущему вопросу. Я, как правило, отмораживаюсь, сколько могу: нафик надо. Но потом особо настойчивым все-таки удается вытащить из меня что-то более-менее определенное, и они ужасно обижаются, что мне мнение не совпало с чем-то там, начинают спорить и вообще беспокоиться.

С чего бы?

Да здравствуют недовольные полицейские

Зарисовки из нашего городка.

Полицейский профсоюз штата Виктория, недовольный недостаточно чувствительным повышением зарплаты (хотели 4,5%, а дали только 2,5) объявил сегодня о... как бы это сказать? Не то, чтобы прям забастовка, но такая себе акция протеста: отныне и до разрешения спора о зарплате возле каждой спид-камеры будет стоять полицейская машина и мигать фарами.

Таким образом предполагается, что штат будет терять до 5 миллионов долларов в неделю недодобранных штрафов, а поскольку это чуть ли не главная статья дохода в бюджете на новый год (который еще только должны объявить на той неделе, но в прошлом году собрали 191 миллион), будет дешевле заплатить полицейским сколько хотят.

Не знаю как кто, а я очень надеюсь, что местные гаишники будут недовольны условиями труда как можно дольше.

О физических наказаниях: И.С. Кон

На Снобе появилась глава из книги Кона о физических наказаниях детей. Игорь Семенович, как всегда -- доступно, аргументированно и по существу. Сама статья слишком длинная для перепоста, а вот заключительные тезисы вполне поместятся внизу.

Особенно мне понравился последний пункт. В качестве иллюстрации -- реакция одного моего знакомого, которому оказалось проще посчитать самого Кона извращенцем, чем допустить хоть тень сомнения в своих методах воспитания. Как говорится, ноу комментс, психзащита -- великая вещь.

Игорю Семеновичу -- поклон и светлая память.

Подведем итоги.

1. Одна из самых больших психологических проблем, ассоциирующихся с телесным наказанием, — то, что оно способствует возникновению и развитию целого ряда парафилий (садизм, мазохизм, эксгибиционизм).
2. Телесные наказания всегда вызывают сексуально-эротические переживания как у наказующего и наказываемого, так и, если порка является публичной, у зрителей. Эти переживания занимают важное место в любых воспоминаниях и рассказах о порке, а также в научно-медицинской литературе. Некоторые авторы видят главный вред порки именно в том, что она оставляет неискоренимые психосексуальные последствия.
3. Общепринятой теории происхождения (этиологии) привязанности к порке (спанкинг-фетишизма) в современной сексологии и психиатрии не существует.
4. Хотя пережитые в детстве телесные наказания, возможно, способствуют появлению такого пристрастия, это зависит от множества конкретных условий и обстоятельств.
5. Созерцание чужих телесных наказаний часто бывает более сильным стимулом, чем собственный опыт, эротические фантазии этого рода также возникают до и независимо от него.
6. Детские переживания, с которыми люди ассоциируют происхождение своей парафилии, в большинстве случаев не «травма», а триггер, спусковой крючок, который выводит на поверхность, делает достоянием сознания то, что раньше дремало в подсознании.
7. Возможный психосексуальный эффект телесного наказания зависит не столько от силы наказания, сколько от наличия в нем компонентов, которые могут быть восприняты ребенком как эротические (оголение, связывание и т.п.). Подзатыльник или зуботычина могут быть болезненнее, чем шлепок по голой попе, но во втором случае нежелательные психосексуальные последствия значительно вероятнее, чем в первом.
8. Сознаем мы это или нет, телесные наказания нередко изначально бывают или становятся формой сексуального насилия над ребенком. Единственная возможность минимизировать связанные с этим психосексуальные риски — уважать телесную неприкосновенность ребенка как одно из его прав.
9. Все эти доводы приемлемы только для такого родителя, который в состоянии контролировать свои агрессивные и сексуальные импульсы и рассматривает ребенка не как собственность, а как автономную личность.

Виновата ли я?..

Ах. аделаидские новости...

Где-то на юге города открылся новый секс-шоп "Хорошие вибрации". Это, в общем, тривиальное событие стало новостью, потому что через дорогу от него расположена англиканская церковь Святой Марии. Пастор, натурально, бьется в истерике, переживая за духовное здоровье прихожан. Прикол в том, что граница двух районов проходит прямо по этой улице, поэтому так все и сложно: если в рамках одного района договориться, как правило, не проблема, в данном случае соседний район пожимает плечами и ни мычит, ни телится.

Зато теперь я знаю, как будет выглядеть конец света на отдельно взятой аделаидской улице. Это было отлично показано в The Simpson's Movie, где через дорогу от церкви стоял паб, из которого резко метнулась толпа грешников в церковь, чтобы успеть в последний момент. Навстречу им бежала толпа праведников из церкви в паб, чтобы тоже, стало быть успеть... Так что расположение обоих зданий будем считать удачным.

Как всегда порадовали комментарии. ("С каких пор церквям разрешают располагаться вблизи секс-шопов?!" и т.п.) Один заставил задуматься: "Очень удачное сочетание: на одной стороне улицы вам продадут порнуху, а на другой -- чувство вины по этому поводу".

Справедливости ради надо сказать, что вследствие драконовских законов Южной Австралии, в "Хороших вибрациях" можно найти не столько порнуху, сколько приспособления для одиноких инвалидов, но дело не в этом. Продажа чувства вины является куда более прибыльным бизнесом, чем местный секс-шоп.

Я как-то склонен был думать, что этим бизнесом занимается в основном религия: древние традиции, твердое основание, то-се... Но оказывается, у церкви в этом вопросе есть серьезные конкуренты.

Покупаем кресло в машину для Миськи. Продавщица подводит к самой последней и навороченной модели за пятьсот с лишним кенгурей, которая, видимо, должна защитить чадо даже в случае высадки инопланетян прямо на нашу голову. В ответ на нашу нерешительность отваливать такие деньги, она говорит что-то типа: "Ну если вы не хотите обеспечить максимальный уровень безопасности для вашего ребенка, вот модель попроще..." Примерно та же фигня была с коляской, игрушками, да и вообще вся индустрия детских товаров основана на чувстве вины родителей, который не готовы покупать все самое-самое для своего сокровища.

Но детские товары -- это сравнительная ерунда. Вчера же читал отчет Маши Гессен о женевском автосалоне. Так скучно было там потому, что почти все автопроизодители, вместо того, чтобы выставлять "самое-самое", главным достоинством своей продукции считали "зеленое-зеленое", поэтому тойотовский "Приус" и подобные ему газонокосилки с фарами был чуть ли не гвоздем сезона. Реновский дизайнер очень точно выразил тренд: "Люди хотят ездить и не испытывать при этом чувство вины".

А, ну конечно, глобальное потепление! Как вы можете жечь электричество по ночам, если от этого страдают белые медведи? Срочно купите солнечные батареи за пятнадцать тысяч плюс установка! Как вы можете ездить на восьмицилиндровом "Фалконе", который жрет семнадцать литров на сто? Срочно покупайте новый "Приус", который едет, в основном, только под горку, стоит в полтора раза дороже, зато портит воздух поменьше! А в Австралии теперь вообще хотят ввести налог на воздух, чтобы помочь неумолимо теплеющей планете.

Именно поэтому ученые, которые не соглашаются с общим воем о глобальном потеплении, становятся маргиналами: отлично раскрученная "зеленая" индустрия, основанная на постоянном чувстве вины за комфортное существование, не терпит сомнений. Не говоря уже о политических дивидендах, который получают борцы за права сирых и убогих, которые постоянно тычат в нос среднему классу его относительным благополучием.

Как гнусавым голосом говорил один политик, "поймите меня правильно". Я тоже заливаю в свой Сааб этанол, который делают из мусора, не спрашиваю почему на мои налоги содержат десятки тысяч халявщиков, которые регулярно крушат федеральную собственность, и в силу своих скромных возможностей волнуюсь о судьбах пингвинов и китов.

Не надо только мне рассказывать как жить, и вешать на меня чувство вины, если у меня другая точка зрения.

А секс-шоп напротив церкви -- это все-таки отличная идея!

От Мельбурна не зарекайся

Копался в архивах и обнаружил свой старый пост про то, что не поехать ли в Мельбурн. Написано было почти четыре года назад, еще до переезда в Австралию. Повеселился.

На самом деле все было так: намылившись в Австралию, как-то само собой разумелось, что едем мы не куда-нибудь, а в Аделаиду. Объяснялось это на уровне тети Глаши, которая хотела переехать из Мухосранска в Санта-Барбару ("А я там всех знаю!"). В первые дни, конечно, были у друзей в Сиднее, потом на пару дней заскочили в Мельбурн, и в конечном счете приехали в Аделаиду. И почувствовали себя дома.

Почему? Сложно сказать... Вернее, мне-то понятно, я там жил еще вон когда, когда был молодой, зеленый и верил в человеческую доброту. Но даже безотносительно к прошлым связям (из всех знакомых встретиться было желание только с тремя человеками), как-то сразу было такое ощущение: приехали -- и дома.

Там мы прожили два с половиной вполне счастливых года, и как-то задумались, а не переехать ли куда побольше -- в Сидней, например. Считалось, что от неприязни к большим городам мы вполне исцелились и можно отправляться покорять мегаполисы. Задумались, как оказалось, не в добрый час, потому что через какое-то время действительно пришлось срываться и переезжать, только не в Сидней, а в Мельбурн. Вот уже почти полтора года как здесь, и как выясняется, именно переезд из Аделаиды в Мельбурн был нашей иммиграцией со всеми ее прелестями, а не из Москвы в Аделаиду.

Мельбурн -- большой, довольно красивый в некоторых местах город. Есть куда сходить, на что потратить деньги, где постоять в пробках. Считается, что он был признан the most livable city по каким-то там рейтингам. Но мы его так и не полюбили -- терпим как неизбежное зло, мечтая куда-нибудь отсюда деться, даже не обратно в Аделаиду, а куда угодно.

Может быть, оттого, что Мельбурн так устроен, что по нему можно целыми днями ездить на машине и так и не увидеть города: все перерезано широкими дорогами, по краям которых не видно ничего привлекательного. Вообще, считается, что Мельбурн довольно скрытный город: якобы здесь самые стильные кафешки и рестораны не имеют над дверью никакой вывески, и чтобы туда попасть надо точно знать как пробраться к нужному месту через лабиринт узких переулков, заставленных мусорными контейнерами. Такой себе способ обеспечить атмосферу "для своих". Местные жители считают эту особенность "таинственной", может так оно и есть, но вообще это создает не очень приветливое ощущение.

На самом деле список наших претензий к Мельбурну, как выясняется, довольно длинный. Наверное, тему придется продолжить.