Церковь, по которой я скучаю. Часть 2.

«Молитвенная неделя четвертого курса» была такой себе традицией, сложившейся в семинарии. Счтиалось, что выпускной курс, готовый отправиться провозглашать и обращать, должен был провести серию ежедневных молитвенных с целью вдохновиться самим и продемонстрировать достижения. Как правило, все сводилось к повторению выпускных проповедей, поэтому было довольно скучно, но одна такая молитвенная неделя запомнилась надолго, и, как я теперь понимаю, стала предпоследним трепыханием моей духовности.

Была весна 2001-го, период моего межсезонья после возвращения из Австралии и до Шанинки. Я тогда обретался то в типографии то в семинарии, и все не мог понять какая нелегкая меня принесла обратно, и чего мне в этой самой Австралии не сиделось на церковных харчах, звали же остаться.

Из Австралии я с собой привез диск Арво Пярта “Alina”, который потом в народе получил дурацкое прозвище «капельки». Его у меня кто-то выпросил для этого молитвенного, потому что Spiegel Und Spiegel якобы хорошо под это дело подходил. Я посмеивался, потому что это едва ли не единственное «не-духовное» произведение в общем довольно верующего Пярта, но спорить было лень. Потом крепко пожалел, кстати, потому что диск пошел по рукам до такой степени, что мне самому его предлагали скопировать за недорого совершенно незнакомые люди, ну да ладно.

На молитвенную идти не хотелось, но решил попробовать – и понял, что попал. В храме сделали полумрак, включили Пярта негромко, и просто читали тексты вслух, молились, можно было прийти и уйти когда хочешь, и вообще все оказалось очень классным. И самое главное – никто не говорил с амвона «Здрасьте-здрасьте дорогие братья и сестры, привествует наша вашу изо всех сил, встанем на наши ноги…» и пр. и пр.

Как водится, потребовалось довольно много времени, чтобы осознать, почему меня тогда так зацепило, но через какое-то время я довольно отчетливо понял, что традиционный стиль адвентистских богослужений – нечто среднее между профсоюзным собранием и посиделками на завалинке – меня раздражал все больше и больше. Традиционное протестантское панибратство, которое неизменно прорывалось сквозь самые торжественные потуги с кафедры, плюс ощущение того, что все собравшиеся ждут не дождутся окончания обязательной скукотищи, чтобы броситься друг ко другу в перерыве и потрепаться на вольные темы. «Приглашаем Тебя, Боже в наше собрание», или как там еще говорилось? Типа мы тут уже вот сидим, ну и ты заходи. А где по-вашему Бог был все это время? Или вы думаете, что если бы вы Его не пригласили, Он бы так и стоял скромно в коридорчике?

Оборотной стороной этого был викторстепанычевский мистицизм, который тоже не привлекал. Там была сплошная апофатика, громы, гласы, видения, всем прятаться-бояться. У него еще правда была детсадовская разновидность, которая прижилась в третьей церкви – там чудеса, там леший бродит – которая кроме ощущения стыда за взрослых вроде бы людей ничего не вызывала. То есть, оно, конечно, мило, когда любая и каждая мелочь выдавалась за Боже мой какое чудо, но приедалось это еще быстрее приветствий и поклонов.

А вот Юрке с Димычем и остальным тогдашним выпускникам удалось в ту неделю найти то, чего я не видел ни в одной церкви ни до ни после: Бога, Который здесь и сейчас, но бесконечно больше, чем кто-либо когда-либо представлял, только без ужаса и царапания лиц. Приходя в храм в ту неделю, я чувствовал себя ничтожно маленьким, но было совсем не страшно, потому что там ждало Доброе.

И как же было классно, что никто со мной не пытался здороваться с кафедры: я не к вам пришел и я вас не рад видеть. Если уж на то пошло, то вся эта публика, собирающася как-бы для общего поклонения, не помогала а наоборот мешала. Субботняя школа – сколько угодно, дайте васильпалычу высказаться, он всю неделю копил, но собственно богослужение, да еще и молитвенное – избавьте меня от вашего общества, ради всего святого.

Мизантропия, конечно, плюс тот факт, что в Заокском всех этих васильпалычей ты и так каждый день видишь и к субботе соскучиться ну никак не получается. Поэтому ценность церковной коммьюнити была не нулевая, а скорее отрицательная. Это в нормальных церквях народ, страдающий с воскресенья по пятницу среди безбожников, изо всех сил стремится скучковаться вместе хоть на один день, чтобы почувствовать себя нормальными, а в семинарских пенатах расклады совсем другие. Там все не просто нормальные всегда и везде, а самые нормальные из всех нормальных нормальных. Выползать за пределы пузыря не было совершенно никакой необходимости, за исключением походов  в поселок за разными надобностями, но это было скорее вылазкой на вражескую территорию, чтобы поскорее вернуться за свой любимый забор, к нормальным соущербникам. Самое занятное, что люди, одинаково комфортно ощущавшие себя и там и тут, воспринимались с подозрением: слишком мирские.

А мне, как оказалось, через совсем небольшое время после того молитвенного, предстояло отправиться в Шанинку и жить аж целый год среди Ужасных Безбожников. То есть не просто съездить и вернуться, а именно поселиться и жить. Учитывая, что в церкви я состоял с тринадцати лет, и большую часть срока отсидки провел именно в заокской теплице, ужас меня ожидал нешутошный. До такой степени, что я пошел на задушевный разговор с одним старым пастором, к которому питал глубокое уважение.

Старый пастор выслушал мои сомнения и сказал, что без крайней необходимости не надо приближаться ко злу, если можно этого избежать. Во-первых, меня там будут Искушать Пивом. Во-вторых, поскольку это общага, там все ибуцца! ибуцца! развратом занимаются. В общем, незачем тебе замутнять сознание и все такое.

Пастора я тогда не то чтобы не послушал, но решил, что если пройду вступительные, значит так тому и быть. Вступительные прошел, и таки да, поехал в общагу полную Ужасных Безбожников. И ждал там меня полный облом.

Искушение Пивом совешенно не оправдало ожиданий: в первый же вечер перезнакомившиеся шанинцы открыли бутыль чего-то там, и когда мы с Русом отказались, никто не стал нас пытать и насиловать, вот досада. Более того, некоторые Ужасные Безбожники, как оказалось, пива тоже не пили. А что касается разврата, то весь год ждали когда же он начнется, но так и не дождались. То ли он проистекал без нас, то ли то что мы имели за разврат была на самом деле астма, но тоже обломались, обходились как могли.

Но главным удивлением оказалось то, что большинство Ужасных Безбожников оказалось вполне милыми, вменяемыми людьми, зачастую гораздо более духовными и моральными чем иные рожденные свыше со всеми своими глюками. И кто после этого нормальный?

Ответ на этот вопрос был получен гораздо раньше, чем ожидалось, и таким способом, что не приведи Господь.

Продолжение следует

Церковь, по которой я скучаю. Часть 1

Оно, как всегда, подкрадывается незаметно.

Недавно один из совладельцев нашей богадельни, крепко верующий товарищ, созвал что-то вроде молитвенного собрания чтобы, значит, воззвать о процветании и выплате долгов. Как по мне, так надо было бы не столько молиться, сколько его партнеру по рукам почаще давать, может и долгов меньше было бы, но меня никто не спрашивал. Так что я к этому мероприятию относился мягко говоря скептически. Однако же, к вящему своему удивлению, получил от процесса удовольствие -- кто бы мог подумать.

Он мне потом говорит: а ты в церковь ни в какую не ходишь? Нет, говорю, не хожу. -- А как же так? -- Я уже хотел было нагрубить, но потом отшутился ("I'm still on parole") и спрыгнул с темы. 

На самом деле, при всей моей теперешней антицерковности (Love God, hate religion) к каким-то моментам своего темного прошлого я испытываю странную симпатию. И то сказать -- только в активном качестве в церкви было проведено без малого одиннадцать лет. И скучаю я теперь не по церкви как таковой -- сто лет бы ее не видать -- а по моментам духовности, по чему-то настоящему, что время от времени удавалось найти. 

На мемуары это конечно не тянет, просто хочется зафиксировать то ценное, что было, ну и склонность к графомании, опять же. 

Кроме совсем детских впечатлений -- библейские курсы, крещение, все такое прекрасное -- самым ранним воспоминанием стал первый курс, точнее зимние каникулы. Все уехали, а я остался в общаге с парой других студентов, потому что надо было работать, и потому что дома все равно делать было нечего. Тогда было еще чувство сопричастности к чему-то великому и таинственному, ощущение что меня вдруг допустили до чего-то, что простым смертным недоступно -- и греческий, и молитвенная неделя, и хор, и служение -- все было острым, страшным и радостным. "На каждом чердаке жил домовой, в каждой церкви -- Бог". Все воспринималось на веру, все было осязаемым и каждому звуку и шороху придавался важный смысл. 

В то время основным источником "настоящего" был, как ни странно, хор. Музыка смешивалась с молитвой и на репетиции шли как на богослужение. И молитвенная неделя, когда Виктор Дымань читал пятидесятый псалом от первого лица -- ух, мороз по коже!

Потом как-то все в тумане аж до курса четвертого, наверное, или я уже не очень помню когда это было. Надо было продраться через типографскую бочку, через трижды заваленный еврейский, через дипломную, "Волхва" вместо Больших пророков, и еще через много чего. 

Меня выбрали (назначили?) пресвитером во вторую церковь, и это было классно. Нравилось все: и то, что мы считались студенческой церковью, и то что служения были не такими пафосными, как в храме, и то что официальным пастором у нас был Олег Жиганков -- умница, либерал, интеллектуал, чувство юмора и обаяние. По сравнению с замшелыми товарищами, которых приходилось выпускать на кафедру по пятницам, все, что он делал, воспринималось как глоток свежего воздуха. Ни один препод не пользовался в наших кругах бОльшим уважением, разве что еще один Олег, но тот считался почти небожителем, поэтому был вообще вне конкуренции. 

Самым сильным было ощущение того, что все можно и все возможно. Мы могли изменить порядок вещей, мы могли говорить что думали, мы были молоды, остроумны и духовны. Рамок не существовало: где Дух Господень -- там свобода. Жили без оглядки, церковь была нашим домом, а Бог -- отцом, каждая суббота была праздником. (Грешить это, надо сказать, не мешало, зато добавляло силы покаяниям). Был во всем этом, конечно, элемент эпатажа, но это было детским лепетом по сравнению, например, с Верхней Горницей, когда мы тащились от одного выражения лиц случайных посетителей "из праведных".

А потом случился троллейбус. 

Троллейбуса ничего не предвещало, все было как всегда, и казалось, что так и будет. Мы собрались на очередной совет среди недели, как делали десятки раз до этого. И вдруг без объявления войны Олег нам выдал эту идею, которая, оказывается, зрела у него некоторое время. Суть сводилась к следующему: в Библии 66 книг, а в году 52 субботы. Стало быть, надо каждую субботу проповедовать по одной определенной книге, по порядку, от Бытия до Откровения, и так за год пройти все их по плану. 

А троллейбусом это было названо именно по креативным соображениям. "Троллейбус -- это не автобус, -- говорил нам тогда Олег. -- Он не может ехать куда попало, он должен следовать по строгому маршруту, от остановки до остановки, иначе его рога отцепятся от проводов. Вот так и мы будем следовать по маршруту..." 

Преимуществом этой идеи было то, что она решала проблему слишком сильной зависимости того, о чем проповедуется в церкви, от личностей проповедующих. Главным было не отклониться от заданой на эту субботу книги. 

К моему ужасу, все восприняли эту идею прямо с восторгом. Я молчал, молчал, а потом, кажется, в довольно резких выражениях заявил что в водители троллейбусов не нанимался, и участвовать в этом не собираюсь. 

Потом я долго не мог объяснить всем кто меня спрашивал, а самое главное, самому себе, чего меня тогда сплющило. Только через год, а то и позже, удалось внятно сформулировать, что эта в общем- то блестящая схема ломала все то, чем мы дорожили во второй церкви: свободу и отсутствие поводков. Это в первой церкви народ ходил по строгому маршруту, шаг вправо, шаг влево -- и рога отваливались. Это там приходилось соответствовать всяким официозным поводам, а мы-то наслаждавшись именно отсутствием такой необходимости! Дух вел нас своими путями и прелестью была радость узнавания, когда заранее не знаешь что случится с тобой в эту субботу. И тут наш рулевой по своей собственной инициативе решил загнать нас в рамки, усадить по сиденьицам в троллейбусе и пустить по кругу. И ладно бы его вызвали на ковер и заставили, тут вопросов было бы меньше, но получалось, что именно то, что мы так любили в нашей церкви воспринималось нашим же пастором как проблема, которая требовала решения. 

И самое главное, получалось, что наш Бог был готов в любою минуту отключить наши рога от проводов только потому что хотелось проповедовать из Деяний Апостолов, а по графику был Иеремия -- и хоть кричи. 

Сейчас я конечно не думаю, что все это замышлялось именно так. Да и тот факт, что в основном народ воспринял эти нововведения с энтузиазмом, говорил скорее о том, что это были мои собственные загибы (со школы ненавидел сочинения на заданную тему!), чем что-либо еще. И уж точно Олег не ожидал такой реакции от меня и по-моему тогда здорово обиделся. 

Церковь потом действительно сколько-то времени ходила по маршруту, ее так и переименовали в троллейбус имени Жиганкова, а я за все это время ни разу не вышел за кафедру, хотя и оставался номинальным пресвитером. Я стал ходить в свою церковь в качестве прихожанина,  потом все реже и реже, а потом и вовсе стал предпочитать как следует выспаться. 

Хотя теперь все эти события воспринимаются скорее с юмором, чем с трагизмом, именно это было окончанием моей активной деятельности на пасторской ниве, хотя был еще год молодежного пасторства в Австралии, а потом -- Верхняя Горница. Просто отключило -- и все. 

Зато еще была молитвенная неделя четвертого курса. 

Пресвитериане: руки прочь от наших рук!

В хит-параде мракобесов прибыло: пресвитериане, которым число легион (600 тысяч, если верить статистике, о чем ниже), кричат, что будут отстаивать право родителей бить детей. Поводом возбудиться стал законопроект, внесенный в парламент Виктории, предусматривающий ответственность родителей за физические наказания. В Новом Южном Уэльсе это уже действует, теперь дошло и до нас. Ну, церковники, понятное дело, впереди планеты всей: оказывается, хорошая плетка способствует воспитанию гармоничной и сильно верующей личности. Комментарии, как говорится излишни, запаслись попкорном, ждем продолжения шоу.

Вообще, сегодня богатый урожай идиотов. Вот один мужик в Новой Зеландии засосался в турбореактивный двигатель, войдя в зону его тестирования во время техобслуживания C-130. Нет, конечно жаль чувака, но он, что, правда не слышал, что двигатель работал, да? Тихие такие движки на "Геркулесах" стоят, оказывается.

Но первое место сегодня по моему скромному рейтингу получают товарищи, рассылающие в Фейсбуке и вовне воззвания с целью обуздания мусульманской экспансии.

Фишка тут вот в чем. В Австралии грядет перепись населения. Это в общем рутинное мероприятие неожиданно стало поводом для ожесточенных дискуссий на тему что писать в графе "религия". Товарищи, обеспокоенные чрезмерным влиянием разного рода попов на общественную жизнь в стране, призывают людей писать "никакой", если те не ходят ни в какую церковь. Считается, что таким образом будут получены более реалистичные цифры об активно религиозном населении и у церквей будет меньше аргументов, чтобы продвигать свою политику. Тех же пресветериан, например, будет не 600 а 200 тысяч, если отнять всех, кто родился, крестился, женился, но в церкви был последний раз на собственном обрезании. Соответственно, и понтов поубавится.

Их оппоненты, понятное дело утверждают, что грех большой отказываться от веры и вообще все сгорят к едрени матери, если не засвидетельствуют как положено. Пекутся больше о душах или о цифрах, сказать сложно, но с церквями это всегда так.

Но меня совершенно покорили клоуны, рассылающие спам, начинающийся так: "Хотя я сам ни в Бога ни в черта не верю..." -- а дальше идет пафосный текст ЗАГЛАВНЫМИ БУКВАМИ о том, что надо в графе "религия" непременно поставить "христианство", независимо от того, верите ли вы во что-нибудь или нет, иначе придут мусульмане и на каждом углу поставят по мечети. Дескать, христиан тут все меньше, а мусульман все больше, так что надо накручивать статистику.

Ну-ну.. Собственно, мне глубоко до фонаря сколько мечетей будет у меня на углу, при условии что ни в одной из них не станут рассказывать, как лучше убивать неверных. А бомбы христиане собирают ничуть не хуже последователей Аллаха (см. Андреас Брейвик, если кто не курсе), так что еще неизвестно кто кого.

Но положа руку на сердце, Викторианское насление здесь так и витает в воздухе, так что если кто-то действительно прислушается к тому, сколько людей в Австралии действительно придерживаются какой-либо религии, а сколько просто бояться признаться, то картина могла бы быть несколько другой. Может, и деткам веселее жилось бы, когда б пресвитериан поменьше было.

Так что, была бы в переписи графа "вера" -- написал бы о том, что верю в Единого Бога Творца и Сына Его Иисуса Христа. А в графе "религия" напишу-ка я "никакой", потому что религия и вера -- это совсем не синонимы, а скорее наоборот.

Сына-то Божьего тоже церковники распяли.

Нимагумалчять: Милые католики!

Вот ничего не могу с собой поделать: люблю католиков. Душа, измученная релятивизмом и отсутствием твердых оснований просто так и норовит припасть к последней церкви в этом развращенном мире, оставшейся как маяк посреди бушующих волн человеческих страстей. Только Католическая церковь содержит семена истинного учения и указует нам всем как нам надо жить, что делать и с кем. Указания ее не только теоретичны и обоснованны, но и практичны до невозможности. А семена истины, как водится, приносят своевременные плоды в положенные им времена и сроки.

Моя слабая натура, как уже было сказано, тяготеет к компромиссам. Видимо, оттого, что в церкви я был давно тому назад, а на исповеди -- вообще никогда, всё-то мне, грешному, кажется, что надо искать путь не истинный, а легкий.

Вот спросит меня кто: "Что надо делать, чтобы в Африке голодающие народы не плодились и СПИД не распространялся?" Я в ответ и ляпну по скудоумию своему и многогрешию: "Презервативы раздавать!" Ан нет! Истинная церковь, стоящая на страже принципов и основ, тут же меня и поправит: "Не-е-е-ет, дурья ты башка! Презервативы -- грех. Лучше, чтобы они там все вымерли к едрени матери, но секасом заниматься можно только в браке, только в третью пятницу каждой восьмой недели после полной луны и дождичка, если он в четверг. И -- главное! -- только для рождения голодного и больного потомства. Все остальное -- от лукавого: не можете держать руки в карманах (тоже, кстати грех большой!) -- страдайте и мучайтесь. ЧтО вам временные трудности по сравнению с вечным блаженством?"

Вот где светоч истинный и надежный! Куда нам, темным.

Или вот спросит меня кто: "Что делать с попами, падкими до молоденьких деток?" Я в жестокосердии своем и отвечу (опять же неправильно): "В полицию их, и пусть разбираются!" И тут  же меня церковь милостивая и поправит: "Ну зачем же в полицию? Мы и сами разберемся: попа в другой городишко переведем, детков по головке погладим, чтоб не плакали -- это испытание им не просто ведь так посылается, на все воля свыше".

И так далее, и так далее. Жалко, что Священная Инквизиция переименована была вон аж когда, но от перемены мест слагаемых, как известно, во рту слаще не становится.

А вот не далее, как сегодня, любовь моя к католикам воспылала с новой силой, Оказывается, не только маяком и светочем они для нас являются, примером всё-прощения и чистоты, но и образцом смирения и покаяния.

Сказали они сегодня нам, практически ex cathedra, большое извините. Извинялись за практику Forced adoption, которая, оказывается, процветала в Австралийских католических госпиталях с пятидесятых по семидесятые годы, причем по слухам, последний случай был зафиксирован аж в 1987. В двух словах, суть вопроса такова: вот забеременела девочка на стороне, лет ей, скажем так, семнадцать, и пришла она рожать в католический госпиталь (других особо не было в то время, насколько я понимаю). А там милосердные сестры и давай ее уговаривать да запугивать что дескать и ребенка-то ты не вырастишь, и сама по миру пойдешь, и вообще до конца своей жизни будешь работать в палатке, а после всего еще и в ад попадешь. Так что ты, милочка, подпиши вот здесь и здесь, мы ребеночка-то и отдадим в хорошие руки, там его и покормят и обогреют, и вырастят в истине и правде, и когда ты в аду гореть будешь, может он тебе водички с неба-то и принесет.

Многие подписывали. Многие отказывались. И вот тогда начиналось самое интересное: как оказалось, подписи подделывались, а сами мамаши накачивались барбитуратами до такой степени, что переставали что-либо соображать, и дети у них отнимались прямо на родильном столе. Просыпается такая мамочка, ан ребеночка-то и нету, уже отдали в добрые руки, кто возьмет. А дальше хоть ругайся, хоть кричи: и до сих пор многие не могут концов доискаться и выяснить, где чей ребенок вырос и как.

Всего по скромным подсчетам таковых мамаш в Австралии насчитывается ни много ни мало 150 тысяч. Это ж сколько детей осчастливили! У некоторых из них отбирался не один ребенок, а сколько было, то есть эту цифру можно умножить если не на два, то по крайней мере на полтора.

Вот тебе и потерянное поколение. Хорошо хоть костров не разжигали. Вот ей-богу не удивлюсь, если завтра выяснится, что где-нибудь католики какие-нибудь евгенические опыты ставили.

Впрочем, что это я? Опять грешная натура взыграла!

Это же все для блага делалось! Мало того, что они все сами виноваты, только истинно верующие люди точно знают, что именно хорошо и правильно не только для себя любимых, но и для всех вокруг, о чем я уже как-то распространялся. И повитухи эти египетские, которые дитятков забирали в чужие дома, им же надо было как-то спать после этого? А так и спали: сном праведников.

И еще одна милая деталь: парламентское расследование на эту тему было, оказывается, аж в 2000-м году. А официальные извинения католическая церковь принесла только вчера, то есть 11 с половиной лет спустя.

Но что такое 11 лет по сравнению с вечностью!

---------------------------------
PS> Моим многочисленным друзьям-протестантам. А вы вместо того, чтобы руки потирать, лучше подумайте, как бы ваша церковь себя повела, если бы у нее были неограниченные возможности и ресурсы, чтобы переделать мир в соответствии со своим представлением о хорошем и плохом.

Виновата ли я?..

Ах. аделаидские новости...

Где-то на юге города открылся новый секс-шоп "Хорошие вибрации". Это, в общем, тривиальное событие стало новостью, потому что через дорогу от него расположена англиканская церковь Святой Марии. Пастор, натурально, бьется в истерике, переживая за духовное здоровье прихожан. Прикол в том, что граница двух районов проходит прямо по этой улице, поэтому так все и сложно: если в рамках одного района договориться, как правило, не проблема, в данном случае соседний район пожимает плечами и ни мычит, ни телится.

Зато теперь я знаю, как будет выглядеть конец света на отдельно взятой аделаидской улице. Это было отлично показано в The Simpson's Movie, где через дорогу от церкви стоял паб, из которого резко метнулась толпа грешников в церковь, чтобы успеть в последний момент. Навстречу им бежала толпа праведников из церкви в паб, чтобы тоже, стало быть успеть... Так что расположение обоих зданий будем считать удачным.

Как всегда порадовали комментарии. ("С каких пор церквям разрешают располагаться вблизи секс-шопов?!" и т.п.) Один заставил задуматься: "Очень удачное сочетание: на одной стороне улицы вам продадут порнуху, а на другой -- чувство вины по этому поводу".

Справедливости ради надо сказать, что вследствие драконовских законов Южной Австралии, в "Хороших вибрациях" можно найти не столько порнуху, сколько приспособления для одиноких инвалидов, но дело не в этом. Продажа чувства вины является куда более прибыльным бизнесом, чем местный секс-шоп.

Я как-то склонен был думать, что этим бизнесом занимается в основном религия: древние традиции, твердое основание, то-се... Но оказывается, у церкви в этом вопросе есть серьезные конкуренты.

Покупаем кресло в машину для Миськи. Продавщица подводит к самой последней и навороченной модели за пятьсот с лишним кенгурей, которая, видимо, должна защитить чадо даже в случае высадки инопланетян прямо на нашу голову. В ответ на нашу нерешительность отваливать такие деньги, она говорит что-то типа: "Ну если вы не хотите обеспечить максимальный уровень безопасности для вашего ребенка, вот модель попроще..." Примерно та же фигня была с коляской, игрушками, да и вообще вся индустрия детских товаров основана на чувстве вины родителей, который не готовы покупать все самое-самое для своего сокровища.

Но детские товары -- это сравнительная ерунда. Вчера же читал отчет Маши Гессен о женевском автосалоне. Так скучно было там потому, что почти все автопроизодители, вместо того, чтобы выставлять "самое-самое", главным достоинством своей продукции считали "зеленое-зеленое", поэтому тойотовский "Приус" и подобные ему газонокосилки с фарами был чуть ли не гвоздем сезона. Реновский дизайнер очень точно выразил тренд: "Люди хотят ездить и не испытывать при этом чувство вины".

А, ну конечно, глобальное потепление! Как вы можете жечь электричество по ночам, если от этого страдают белые медведи? Срочно купите солнечные батареи за пятнадцать тысяч плюс установка! Как вы можете ездить на восьмицилиндровом "Фалконе", который жрет семнадцать литров на сто? Срочно покупайте новый "Приус", который едет, в основном, только под горку, стоит в полтора раза дороже, зато портит воздух поменьше! А в Австралии теперь вообще хотят ввести налог на воздух, чтобы помочь неумолимо теплеющей планете.

Именно поэтому ученые, которые не соглашаются с общим воем о глобальном потеплении, становятся маргиналами: отлично раскрученная "зеленая" индустрия, основанная на постоянном чувстве вины за комфортное существование, не терпит сомнений. Не говоря уже о политических дивидендах, который получают борцы за права сирых и убогих, которые постоянно тычат в нос среднему классу его относительным благополучием.

Как гнусавым голосом говорил один политик, "поймите меня правильно". Я тоже заливаю в свой Сааб этанол, который делают из мусора, не спрашиваю почему на мои налоги содержат десятки тысяч халявщиков, которые регулярно крушат федеральную собственность, и в силу своих скромных возможностей волнуюсь о судьбах пингвинов и китов.

Не надо только мне рассказывать как жить, и вешать на меня чувство вины, если у меня другая точка зрения.

А секс-шоп напротив церкви -- это все-таки отличная идея!

Папа может, Папа может...

Самое занятное в теперешних дебатах об эвтаназии, бушующих в Австралии, это комментарии читателей новостей. Здесь вообще часто комментарии к новостям, оставленные посетителями сайта, оказываются интереснее самого повода.

В двух словах, ситуация такова. Здесь давно в вялотекущем режиме обсуждается эта тема, и кажется, что она находит достаточно поддержки в народных массах, во всяком случае достаточной для того, чтобы парламент Северной Территории принял закон о легализации эвтаназии несколько лет назад. Федеральное правительство, однако, категорически против этого, до такой степени, что своей властью отменило этот закон. Причем, как правительство, так и оппозиция в этом практически едины: правительство является филиалом профсоюзов (в основном католических), а оппозиция выражает интересы консервативного истеблишмента (тоже в основном религиозного). Так что вопрос висит в воздухе, который изредка портят Зеленые.

Но суть не в том. Самое интересное, как всегда, происходит не в парламенте, а в комментариях на сайтах. По любому информационному поводу сторонники эвтаназии кричат о свободном выборе и праве каждого человека самостоятельно решать когда и что, а противники в основном прибегают к религиозным аргументам, цитатам и т.д.

В этих баталиях я оказываюсь как-то в стороне: активно выступать "за" я как-то не готов, а выступать против не буду, потому что считаю, что это личное дело каждого человека, вопрос, который каждый сам должен решить с самим собой, близкими и Богом.

Однако, до потери пульса раздражает другое: позиция верующих противников эвтаназии, которые кричат, что для них это неприемлемо, потому что... (дальше следуют цитаты из Библии и пр.).

У меня есть единственный к ним вопрос: почему если что-то неприемлемо для вас, вы считаете себя вправе навязывать свою точку зрения всем остальным? Откуда эта уверенность в собственном праве указывать другим людям, как им надо жить? Никто же не заставляет вас прибегать к эвтаназии, уважая ваш выбор, почему вы лишаете других людей такого же выбора?

Эта ситуация, как мне кажется, отлично подчеркивает одну черту религиозного сознания, над которой я размышлял некоторое время. Термин, который вертится на языке -- "мессианство", но он недостаточно точен: речь идет об ощущении себя представителем Бога на земле.

Если ты -- простой смертный, тихо бредущий к познанию истины, ты вряд ли будешь чувствовать себя entitled достаточно, чтобы простирать указующий перст на других людей. Но если ты -- познавший истину представитель Бога (чтоб не сказать наместник) -- тогда совсем другое дело, и тогда конечно ты можешь указывать другим как жить, с кем спать и как умирать.

Самое интересное, что среди католиков и православных это проявляется гораздо меньше. Скорее всего потому, что у них есть священники и святые, которые стоят между ними и Богом, автоматически лишая простого смертного прихожанина этого ощущения. Кроме того, у них уже есть представитель Бога, с которым тягаться нельзя -- это либо Папа, либо другой какой иерарх.

У протестантов же все по-другому. Сама суть протестантизма, удалившая каких-либо посредников между Жорой Пупкиным и Всевышним, приводит к тому, что Жора ощущает себя полноправным и истинным Его представителем в заблудшем мире, таким себе Папой Римским. Причем, зачастую разубедить его в том, что через него -- напрямую! -- говорит Господь Бог, совершенно невозможно, какой бы бред он ни нес. Поэтому, по любому вопросу, будь то эвтаназия или что-либо еще, Жора считает себя не только вправе, но и обязанным тыкать всем и вся своими соображениями, которые единственно верны, потому что получены непосредственно Свыше, а значит обязательны к исполнению всем окружающим.

Среди пасторов проявляется время от времени привычка говорить с кафедры: "Сегодня Бог ожидает от нас... (подставить нужное)". У тебя дома факс от Бога стоит, на который Он тебе скидывает указивки на сегодняшний день?..

Среди прихожан же особым шиком часто считается проезжаться по неразумным и заблудшим представителем других церквей, которые -- конечно же! -- не понимают очевиднейших вещей. Все это отлично поднимает самооценку -- и вот уже Жора Пупкин с тремя классами образования хихикает над каким-нибудь Папой Римским, который говорит на девяти языках.

Детский сад, честное слово... Протестанты изо всех сил ненавидят Папу Римского (образ зверя, у-у--уу!), не осознавая, что у католиков-то он один, а здесь их столько же, сколько прихожан на лавках.

Оно было бы смешно, если бы не один нюанс. Человек, считающий себя на короткой ноге с Творцом (Иисус -- мой друг), как правило не стремится подняться до Его идеала, а низводит Его до себя (см. "Письма Баламута"), в конечном счете приходя к выводу, что "Бог думает как я".

А вот это уже идолопоклонство.

Command and Control: почем нынче инквизиция?

Что общего между пугаными воронами и письменными столами? Ответ на дивный вопрос, который Шляпа когда-то задавал Алисе, вдруг пришел мне в голову сегодня за приготовлением завтрака. Что общего у интернет-фильтра, IVF, эвтаназии, презервативов и абортов с площадью Тяньаньмынь и со всеми другими площадями этого мира?

Ответ прост: если бы церковь обладала той же властью, что и несколько сотен лет назад, на каждой из этих площадей горел бы костер, а то и не один. И китайские привычки подавления инакомыслия нам всем показались бы детской забавой. Когда-то казалось, что после Второго Ватиканского Собора церковь повернулась лицом к обществу и все такое. Черта с два: судя по всему, все прогрессивные начинания имели целью лишь отсрочить момент, когда вся эта иерархия окончательно потеряет relevance к настоящей жизни.

Причем дело даже не в том, что очередным "папежем" стал бывший директор инквизиции. Дело даже не в католиках как таковых. Дело в том, что любая религиозная контора крайне негативно относится к попыткам простого смертного человека контролировать свою собственную жизнь.

Ибо смирение есть главная и основная добродетель, до такой степени, что благочестие в смысле дел и вера в смысле мироощущения -- либо внешнее проявление смирения, либо инструментарий его достижения.

Послал Господь терминальное заболевание? Смирись и мучайся. Послал Господь ребеночка восемнадцатого? Смирись и мучайся вместе с ним. Не послал Господь ребеночка совсем? Смирись и потрать двести тысяч долларов и десять лет на усыновление. Не послал Господь денюшек? А тебе они зачем вообще? И так далее, ad nauseam. Причем с какой стати именно Господу приписываются все эти склонности, совершенно непонятно: такое ощущение что книга Иова написана на марсианском языке и нет толкователя.

И любая попытка взять контроль даже не над окружающим миром, а над собственной жизнью в свои руки объявляется греховной и богомерзкой. Лучше чтобы половина населения Африки загибалась от СПИДа, чем приняла решение предохраняться. Лучше чтобы четырех миллионов детей вообще не было на свете, чем чтобы они появились в результате целенаправленных усилий родителей и медиков. Лучше медленно сгнить от рака, чем принять решение уйти тогда, когда ты считаешь нужным. Потому что все решения уже давно кем-то приняты за тебя, надо лишь смириться.

Нет, хорошо все-таки, что коммунизм в принципе атеистичен. Если бы китайцы еще начали бы опытом обмениваться с церковниками -- всем нам было бы мало места.

Самый страшный грех

Набрел на блог Сереги Корниенко с подробным описанием его злоключений. Особенно порадовали комментарии: кто стенает, кто беснуется, кто рубаху на груди рвет, кто пытается так исхитриться, чтобы и волки сыты и овцы целы... Паноптикум, одним словом.

На самом деле, все довольно просто. Корней совершил единственный грех, который никогда и ни при каких обстоятельствах не прощается церковью: вынес сор из избы.

Так было всегда, так есть и теперь: церковная бюрократия может простить все, что угодно (у самой как правило рыло в пуху), кроме предания огласке внутренних разборок. На самом деле удивительно, что Корнея не исключили после первого обращения в суд несколько лет назад, я был убежден, что так оно и было.

В любом случае, я больше чем уверен, что принципиально все было решено именно тогда, оставалось только дождаться повода. А поскольку Корней известен исключительной принципиальностью даже своим недоброжелателям, предъявить ему что-нибудь тривиальное оказалось не так просто, это вам не Богдан Ткачук. Но, тем не менее, справились. Порадовали и цитаты из выступлений старших товарищей: как кинохронику посмотрел, надо же до такой степени ничему не измениться.

А для него это действительно серьезно, человек реально пытается кому-то что-то доказать, и от этого страдает.

Циникам, как я, жить значительно проще.

Черносотенцы в почете

Батюшки снова отжигают. На этот раз предложили создавать православные народные дружины, чтобы следить за порядком на улицах городов и весей. А то ментов мало, надо поддержать их, бедных. 

Конечно, идею прежде всего подхватили самые православные из всех возможных -- ДПНИ. И то правильно! Пора, пора дружины создавать... собственно, что создавать-то, они и так есть давно, вон гуляют в черных рубахах с кастетами. Надо их только легализовать окончательно, поставить попов во главу и найти спонсоров, тогда и порядок будет на улицах.

А то понаехали тут.

Социальное конструирование

В тысячастомиллионный раз смотрел "Красоту по-американски". В тысячастомиллионный раз поражался гению Кевина Спейси и снимал шляпу перед режиссером. В тысячастомиллионный раз убеждался, что это, пожалуй, лучший фильм, снятый когда-либо, в одном ряду с фон Триером, Тарковским и Винтербергом. Пока появляются такие фильмы, затраты на телевизор не будут бессмыссленными.

Вспомнил, кстати, как при мне один очень духовный коллега был спрошен о чем этот фильм. "О педофилии", -- ответил он просто. 

Удивительная все-таки вещь социальное конструирование.

Вашу бы энергию, да в мирных целях...

Забавная история появилась в русских новостях. В Штатах мужик судится со штатом Техас по поводу "ежедневной минуты молчания", с которой, оказывается, там начинается каждый учебный день в школах, и которая имеет целью что-то там типа выражения верности штату и флагу и еще кому-то... (хотя лично у меня минута молчания ассоциируется исключительно с похоронами, и ума не приложу, с какого перепугу начинать с нее каждый учебный день!)

Мужик в свою очередь считает это религиозным ритуалом на том основании, что в течение этой минуты не возбраняется молиться тем, кто знает как, и не возбраняется молча ковыряться в носу тем, кто знает зачем. 

Судьи категорически не согласны, твердят про сосредоточенность и медитацию. Тяжба идет, оказывается с 1985 года и уже стоила мужику около 16 косарей. Уступать ни он, ни штат Техас, не намерены.

Мое пламенное воззвание ко всем им: люди, займитесь чем-нибудь полезным!

БГ. как всегда, неподражаем

Духовные люди - особые люди.

Их сервируют в отдельной посуде.

У них другая длина волны 

И даже хвост у них с другой стороны.

Если прийти к ним с насущным вопросом,

Они могут выкурить тебя с папиросом.

Ежели ты не прелюбодей,

Лучше не трогай духовных людей.

(с), БГ, 2006

Классная реклама

Редко нравится какая-нибудь реклама, но этот отпадный ролик, который у нас крутят по ящику, не смог оставить меня равнодушным... Десять из десяти.

Аббелалебить-напруду...

Чем бы ни занять себя, когда не хочется учиться. Шикарная статья Линор Горалик о том, почему мы победе Димы Билана радуемся сильнее, чем всем вместе взятым нобелевкам по физике, нашла сегодня дивную иллюстрацию на все больше приводящем меня в восторг авиационном форуме. 

Суть истории вкратце такова: Аэрофлот назвал свой последний А320 именем Ростроповича и по этому поводу собрал большое мероприятие с церковниками, общественностью и журналистами. Сюжет показали по тиви и все были счастливы. Самолет улетел в Иркутск.

По этому поводу на авиа.ру разгорелась нешуточная дискуссия по поводу того, кто такой Растропович (именно так, через "а") и с какой стати им называют шумолет. Дошло до того, что некоторые стали требовать объяснить им по понятиям, чем он лучше, скажем, Вилли Токарева. Ну тут разве поспоришь? Один "где-то на скрипке пиликал" а другой -- реальный пацан, его все знают. И опять же, фамилиё попроще пишется, не то что...

Я вообще думаю, Аэрофлоту следует включать на своих рейсах Радио Шансон, особенно на международных. Иностранцы все равно не поймут, а нашим будет радость. А то я вон ими сколько летал -- как в самоль не зайдешь -- то калинка-малинка, то Ростропович тот же, а то еще Чайковского включают, тьфу ты, пакость какая, простигосподи, и сразу страх перед полетом начинается. А то -- куда круче: заходишь на посадку, а там "Владимирский централ" например, или "Аббелалебеть-напруду" -- и мелодично, и патриотично, и за душу берет. И самое главное: тогда во-первых соотечественники, исстрадавшиеся на чужбине, будут сразу чувствовать себя уже почти дома, а во-вторых никто не будет бояться летать, потому что самолет почти не будет отличаться от междугородного автобуса Алексин-Москва. 

А следуюший самоль назовем Мыкола Питерский, или кто у нас там еще из реальных пацанов остался? Только надо будет перед первым полетом найти двух каких-нибудь козлов, как в Непале, и принести в жертву, иначе не полетит. Ну, с поиском проблем быть не должно, я считаю.

На фоне всего этого до чего ж меня радуют время от времени появляющиеся стенания на русских форумах про то, что майты, дескать, и тупые, и необразованные, и культуры у них никакой, и поговорить не о чем... 

Дорогие эмигранты, вы давно не видели русских быдлоидов.

Взломанный сайт как метод социометрии

Свершилось! Интересно, до какой степени надо было кого-то из студентов (бывших?) достать, чтобы он взломал сайт собственного учебного заведения и поместил в новостях ну прямо крик души о том, как страшно жить. Представляю, каких... ну, скажем, "тумаков" надавали незадачливым админам в Заокском, проглядевшим такое дело. Текст висел на сайте дня три, если не ошибаюсь, после чего на его месте появилось еще более офигительное: "Статья не наёдена" (впрочем, чего офигевать-то после того как мне лично теперешний шеф вышеозначенного заведения в свое время письменно объяснял, как найти "тех-инверторизацию": каков поп, как говорится).

Мимо внимания неформалов, следящих, тем не менее, за новостями знакомого сайта, статья не прошла и была перезапущена в блоге выпускников, что и обеспечило ее долговечность и дальнейшее развитие сюжета.

Собственно, основной пафос статьи, кому если лень читать, сводится к следующему: пылающий верой вьюнош, жаждущий служить Богу и ближним, попадает в стены церковного учебного заведения, где вдруг оказывается, что за обучение надо платить: ах ты ж батюшки, незадача какая. Отчего бы церкви не учить своих детей бесплатно? И почему эти самые дети впоследствии, отучившись, теряют веру и идут, вместо пастором в тайгу, в коммерцию (о, это страшное слово!) или еще хуже: уезжают за границу (второй смертельный грех, который не прощается никогда). Налицо кризис, да к тому же администрация всем позатыкала рты, так что единственным рупором свооды остался взломанный сайт. Из чего делается убийственный вывод, что вот, дескать, искали духовного учебного заведения, а попали в коммерческую (опять же!) структуру.

Ну, что тут скажешь: жизнь полна разочарований. И одним из самых главных является тот факт, что ничего в жизни не достается на халяву. А с какой, собственно, стати тебя должны обучать на свои честно заработанные деньги пусть не бабушки на пенсии, а вполне обеспеченные дяди и тети? Только на основании того факта, что они деньги заработали, а ты нет, нельзя требовать от них отдать эти деньги тебе. К тому же, если ты действительно такой весь из себя посвященный, возможность есть: отрабатывать 8 лет по окончании, отчисляя из зарплаты что-то там, или даже не отчисляя ничего совсем. Проблема в том, что именно пастором-то идти и не хочется, а если и идти, то только на моих условиях: куда хочу туда и поеду, раз я такой независимый. А не захочу -- так не поеду никуда. Ну, так на здоровье: только за независимость надо платить, и платить из собственного крмана. 

Так что да, коммерческая структура. К слову сказать, церковь вообще-то всегда была и остается коммерческой структура, так что это совсем не открытие Америки (рассуждаю как коммерсант: ни одна компания не позволит себе так бросаться деньгами). Но с российской страстью к халяве, да еще помноженной на высокодуховные соображения, это никак не сочетается. Помню, как один студент у нас с Падрой на лекции начал доказывать, что нет ничего круче и духовнее, чем отречься от всякой собственности и посвятить себя делу проповедования целиком и полностью, ну примерно как Апостол Павел. На что Падра задал ему простой вопрос: "А кто тебя будет содержать все это время?" Потому что, будь ты хоть первым кандидатом в Золотой город, тебе все равно надо что-то жрать и во что-то одеваться. И даже тот же Павел промышлял (занимался коммерцией!) делая палатки. А тут считается, что чем ты духовнее, тем больше у тебя оснований требовать от других отдать свои кровные тебе на пропитание. Собственно, это и случилось с церковью в Иерусалиме, которая так скоро ждала Второго пришествия, что распродала все свое имение, после чего тому же Павлу приходилось собирать для них пожертвования по всей империи, чтоб с голоду не перемёрли: об этом и бОльшая часть Деяний и почти все павловские послания. 

Словом, духовность и страсть к халяве творят чудеса. Однако, сильнее всего меня позабавил не сам текст, а комментарии к нему в блоге выпускников. Сразу видно, кто есть кто: те кто уже живут на свои, позволяют себе осторожно вольнодумствовать, а те, кто еще на харчах, стройным хором осуждают автора и уехавших продавать машины в штатах, а также возносят здравницы всем поименно, и даже самому Владимирыванычу. И то правда: земной поклон, кормилец, не губи.

Реальность же такова, что никакая система не может подняться выше своей высшей точки. И если во главе не самого мелкого учебного заведения стоит человек с восемью классами образования и очень почетной степенью доктора околовсяческих наук, полученной за аж три (!) лекции с неясным названием, прочитанные аж где-то в Аргентине (или Мексике?), то что жалеть о том, что кадры разбегаются. Работать под началом человека, считающего, что "в библиотеке и так много книг, зачем вам еще деньги?" могут или законченные карьеристы, или крайне смиренные духовные профессора, не страдающие приступами совести. К тому же человек этот наделен абсолютной властью, которая, как известно, развращает.

Так что за обучение деньги берут -- это побледы. Если бы за эти деньги еще чему-то обучали...

Пилите, Шура: она золотая!

...Я и вообще-то люблю, когда батюшки начинают рассужать о жизни, а когда в контексте -- так вообще обожаю. Благо, Ньюсру/Религия -- неиссякаемый источник перлов духовного творчества: то расскажут, как с девушкой про косметику разговаривать, то напугают хаосом после Косово, то "все на выборы!" прокричат. Чувствуется, что иерархи держат руку на пульсе. Конечно, все эти высказывания раздаются не просто так, а на фоне непрекращающихся заклинаний о том, что родина-де должна полнее и мощнее интегрировать самую традиционную из всех традиционных церквей в вопросы госудрственного строительства. Хотя куда уж полнее, непонятно. Ну и что, что в Конституции написано, что Россия -- светское государство, мало ли что там пишут, да и кто ее у нас читает-то в последнее время?

Стараются, одним словом. И старания эти, конечно, не проходят незамеченными. Благодарная родина в лице своих лучших представителей осыпает их в ответ всякого рода знаками внимания. Иногда, правда, неопрятненько получается. Вот и тут архиепископ Викентий, знаменитый глубиной суждений о современном мире и роли в нем церкви, был замечен с золотым мобильником да еще и вроде как с бриллиантами. Будучи спрошенным в прямом эфире что это за новый атрибут скромного пастыря, сказал буквально следующее: "Интересно... Есть такое, что одни дарят и считают, что этот человек достоин такого дара, а другие этот дар осуждают..." И то верно -- как не стыдно: достойному человеку -- достойный подарок, че тут вопросы-то задавать?

Если бы на этом и закончилось, все было бы нормально: что мы, не видали попов с дорогими мобилами да на джипах? Но владыка продолжал в том духе, что и нет у него никакого такого мобильника, вернее есть, но позолота с него облезла и теперь он уже такой серенький пластмассовенький (камушки, надо полагать, тоже отвалились уже).

А вот теперь внимание, вопрос: это какая такая падла подарила человеку, "достойному такого дара" мобильник, который облез и оказался сереньким и пластмассовеньким? А был ведь какой: "желтого цвета и блестит". Это что -- скрытый наезд? Черная метка? Но самое интересное, что иерарх именно такого подарка считает себя и достойным. Видимо с самооценкой что-то не то, бедолага, вот он и купился на китайскую подделку.

Но дальше было еще круче. Владыка не удержался и давай народ наставлять на путь истинный -- прямо там же, не выходя за скобки. Дескать, вообще не надо верить слухам: от них государства рушатся и именно слухи-то и погубили батюшку царя Николая. Чистейший был человек -- а вот поверил народ слухам и вон чего натворили, до сих пор не расхлебаемся.

Оставив для другой дискусии вопрос о личных качествах Государя Императора, должен сказать, что тут я с батюшкой полностью согласен. Именно слухи угрожают государственной власти больше всего, и уж кому это знать лучше, как не архипастырю овец православных. И надо их пресекать любой ценой: а то вон говорят, что и Ходор ни за что сидит, и что Политковскую не совсем те убили, и что солдатиков в рабах держат, да и мало ли что еще болтают... Не надо им верить, а то падет государственный строй, и будет нам всем амба и каюк, как в семнадцатом.

А верить надо тем, у кого мобильничег золотой. И будет нам всем счастье и надежда, что у каждого когда-нибудь такой появится.

Только у кого-то он все-таки облезет, а у кого-то нет.

Что волнует современную церковь: почувствуйте разницу

Две новости из духовной жизни современной церкви: актуализировать христианские нормы и воцерковить все формы жизни. Англикане хотя бы отдаленно знают о проблемах, волнующих человечество, а православные поражают глубиной знаний обо "всех формах жизни"... 

------------------------------

Наступивший сегодня для англикан Великий пост ознаменовался неожиданным призывом иерархов государственной Церкви Англии к верующим христианам вывернуть в своих домах все ненужные лампочки.

Продолжающийся 40 дней Великий пост уже давно не практикуется в Великобритании, иАнгликанская епископальная церковь даже не напоминает верующим о необходимости совершения физического и духовного очищения по канонам христианского учения. Вместо этого сделавшая ставку на модернизацию Церковь Англии пытается "актуализировать" христианские нормы и традиции.

В результате сегодня в день начала Великого поста англиканские епископы во главе с Архиепископом Кентерберийский призвали паству придерживаться в ближайшие 40 дней "энергетического поста" и содействовать сокращению выбросов парниковых газов и, в первую очередь, углекислого, сообщает ИТАР-ТАСС.

Именно поэтому в Великий пост, по мнению англиканских епископов, верующим следует вывернуть в своих домах все ненужные лампочки, отказываться в магазинах при совершении покупок от пластиковых мешков, через день пользоваться посудомоечной машиной, понизить на градус температуру горячей воды в своих домах.

-----------------------------------------------

Православная миссия среди молодежи должна вестись на понятном ей языке и опираться на близкие молодым людям темы, считает насельник Свято-Троицкого Ионинского монастыря в Киеве, замредактора молодежного журнала "Отрок" игумен Иоасаф (Перетятько), сообщает портал "Интерфакс-Религия".

"Для юной девушки, только пришедшей в храм, что важнее - собственная фигура или внутренняя духовная жизнь? Естественно, первое. И очень важно найти с ней контакт, завоевать доверие, что можно сделать, в том числе, и через разговоры о фигуре, о диетах", - заявил сегодня игумен Иоасаф на секции о молодежной субкультуре в рамках XVI Рождественских чтений в домовом храме Святой Татьяны при МГУ.

По его мнению, по мере воцерковления, знакомства с православными ценностями девушка начнет понимать, что внешний вид и стройная фигура имеют в жизни первостепенное значение до момента замужества. В браке же на первый план выступают другие заботы - о супруге и детях. "Но пока она молода, для нее естественно и краситься, и на диетах посидеть", - считает священник.

Он рассказал, что в ходе миссионерских встреч с молодежью, приходящей в церковь и проявляющей начальный интерес к православию, он старается поднимать наиболее острые для рядового молодого человека темы - как найти хорошую работу, заработать деньги, для девушки - как найти будущего супруга и суметь ему понравиться на первой стадии знакомства.

Важной темой для современной молодежи, по словам игумена Иоасафа, оказывается тема фобий, при этом большинство "боится вовсе не только крыс или пауков - боятся не стать лидером, не добиться успеха, оказаться в самом низу".

"Через разговор о страхах можно постепенно приблизить человека к вере. Ведь только верующий человек не боится казаться слабым", - полагает священнослужитель.

Епископ Ленский и Якутский Зосима в ходе дискуссии на секции подтвердил важность для современной Церкви "пытаться воцерковить все формы жизни".

"В наше время каждый должен быть миссионером, свидетельствовать о чистоте и святости Церкви. Все новые формы, которые рождает жизнь, необходимо воцерковить. Такое осмысление жизни - главная цель каждого из нас как христианина", - отметил епископ.

Приезжайте в Австралию поскорее!

Оказывается, есть люди, приезда которых в Австралию я хочу больше, чем приезда друзей, родственников и так далее. Недавно с одним таким встретился на русском форуме. Чувак спрашивал, как в Австралии обстоит дело с физическими наказаниями детей, и не опасно ли, дескать, ехать ему в Австралию, если он приверженец "старых" методов воспитания, которые, якобы, основаны на Библейских принципах. 

Его опасения более чем оправданы. В Австралии, так же как и в США и в других цивилизованных странах, такого рода "воспитание" наказывается на законодательном уровне, и в школах деткам подробно объясняют, куда можно позвонить, чтобы защититься от отца, "выколачивающего дурь" или "преподающего урок любви". И в отличие от исторической родины, где ребенок оказывается совершенно бессильным перед папашей с ремнем, здесь рассказывали об одном русском пацане, который однажды сказал излишне рукастому родителю: "Еще раз поднимешь на меня руку -- позвоню в полицию". И правильно, я считаю, сделал. Ибо в такой ситуации ребенок оказывается наиболее беззащитным: сдачи-то он дать не может. И никакого педагогического воздействия такие меры не окажут, а вот шрамы от них останутся на всю жизнь. 

Так что опасно, дорогой брат, опасно. (Кстати, раз человек спрашивает об этом на иммигранском форуме и видит невозможность физических наказаний основным препятствием на пути иммиграции, можно пофантазировать, какое место эти самые наказания занимают в его отношениях с детьми).

Но дело даже не в этом. Больше всего меня взбесили отсылки к Библии как к основанию такого садизма. "Кого люблю, тех наказываю," -- процитировал мне любящий предок. Нехило так приписывать себе слова Всевышнего: не говоря уже о контексте. Хорошо, хоть Притчи не цитировал (не дочитал дотудова, наверное). И все бы ничего, если бы не многие дети крайне верующих родителей, которых мне и моей жене пришлось консультировать в свое время. Детки получили религиозный опыт на всю жизнь, когда папаша воспитывал их розгами, цитируя Библию. Потом мы удивляемся, почему дети пасторов уходят в мир и проклинают церковь вместе со своими чрезвычайно верующими родителями-христианами. (Собственно, истинно верующие вряд ли способны удивляться: у них всегда есть ответы на все вопросы авансом).

Меня вообще поражает, как мы способны извратить все то доброе, что Бог нам дает. Из всех даров, которые мы получаем, будь то семья, церковь, суббота или таланты, вместо того, чтобы наслаждаться ими и быть счастливыми, мы превращаем их в обязательства и бремена неудобоносимые. 

Дал нам Бог субботу. День покоя, общения с Ним и с родными, в который мы со всеми основаниями можем себе позволить отвлечься от работы и наслаждаться. Так нет же, превратили великий дар в жупел какой-то: если не соблюдаешь субботу так, как положено (кем? когда?) -- пиндык тебе, сгоришь в аду нафик. То же самое с церковным братством: из благословения превратили его в аналог капээсэс -- попробуй не приди на очередное партсобрание. И уж конечно, таланты: если вам так не повезло в жизни, что вы родились в очень христианской семье со способностью, скажем, к музыке, то придется вам заниматься этой музыкой всю жизнь независимо от ваших настоящих желаний под страхом вины (и опять же с перспективой вечной гибели) за закапывание талантов в землю. 

Понятное дело, что я человек недуховный. Понятное дело, что с мои суждения с некоторых пор искажены моей личной персональной религией и смыслом жизни: получать от этой самой жизни удовольствие и помочь другим насладиться тем, что Бог нам дал. Но разве дары даются для того, чтобы ими потом шантажировать? Разве Библия дана для того, чтобы ей оправдывать свои садистские наклонности и неспособность общаться с собственными детьми?

Приезжайте в Австралию поскорее. Может быть, хоть здесь дети найдут защиту от очень верующих родителей.

В поисках Бога: неожиданные открытия

Разгребая завалы на своем компьютере, я вдруг обнаружил текст книги, над которой мы когда-то работали, надеясь ее издать. К сожалению, насколько я знаю, этого так и не случилось, что в общем-то жалко, потому что книга очень достойная.

Говорят, что Филипп Янси писал ее специально для России, по заказу некой христианской бизнес-организации. Однако что-то там не срослось, и книга, уже переведенная и отредактированная, оказалась в моих руках, да чуть ли не в единственном экземпляре.

Поскольку Филипп Янси вызывает у меня неизменное уважение, я подумал, что стоит все-таки опубликовать его труд, пусть и в формате блога. Что и было сделано здесь.

О невозможности свободы (Часть 3)

Это третья часть размышлений о невозможности свободы. Первые две находятся здесь и здесь.

Получил несколько писем от внимательных читателей на тему того, почему написание последующих частей на эту тему происходит с такими большими перерывами. Честно говоря, не знаю, что ответить. Если раньше мне было гораздо интереснее копать эти вопросы, то теперь я стал относиться к ним значительно равнодушнее. Перегорел, наверное. Именно поэтому никак не заставлю себя выложить остатки книги Дейли (там еще несколько глав осталось).

Но раз уж тема поднята, надо довести ее до логического конца. Что я и постараюсь сделать как можно скорее, так что bear with me for a while :) -- М. Я.

--------------------

Следующим немаловажным фактором, обуславливающим невозможность свободы в церкви является структура ее руководства. Говоря об этом, следует иметь ввиду, что речь не идет о конкретной деноминации или направлении в христианстве (или любой другой конфессии, хотя, поскольку я значительно слабее знаком, скажем, с исламом, не возьмусь утверждать что-либо наверняка): большинство церковных образований имеет практически идентичную структуру, представляющую собой иерархическую пирамиду.

Пирамида эта имеет несколько уровней. Самым нижним является слой рядовых прихожан, которым доверяется в той или иной форме принимать участие в том, что происходит в церкви, посредством имитации демократических процедур типа церковных выборов; над ним располагаются пасторы, которые делятся на приходских, районных, областных и т.п., которыми в свою очередь управляет руководитель церковного объединения (мисии, конференции, диоцеза и т.д.). И наконец, руководители церковных объединений подчиняются региональным отделениям церкви (в данном случае речь идет в первую очередь о международных церквях, конечно), во главе которых стоит единый лидер -- глава всемирной церкви. В некоторых церквях это фигура, наделенная в первую очередь духовным авторитетом (архипастырь -- Папа Римский), в других же -- более-менее административная единица.

Особенностью такой административной пирамиды является имитация демократических процедур на всех уровнях, кроме первого-второго. То есть, любой руководитель формально выбирается путем голосования, кроме местного пастора, который назначается в ту или иную церковь "сверху". Однако, гарантией стабильности такого рода руководства является то, что руководитель любого уровня формально принадлежит (а значит и получает зарплату) с более высокого уровня. Так, пастор местной церкви получает деньги в местном объединении, а не непосредственно в церковной казне. Это гарантирует известный энтузиазм в продвижении инициатив руководства до самого нижнего уровня иерархии.

Подобным же образом (только в зеркальном отображении) организованы и финансовые потоки. Стабильность управления достигается засчет того, что ни один местный приход в такой системе координат не имеет права распоряжаться собственными средствами по своему усмотрению. Вернее, такое право дается лишь в отношении добровольных пожертвований, который как правило составляют значительно меньшую часть бюджета, в отличие от десятины, которая кроме прочего является еще и обязательной (например, в церковных организациях десятина вычитается из зарплаты автоматически, что кроме прочего позволяет немного экономить на налогах).

Добавляет устойчивости такой системе и единообразие активности (так, у адвентистов, например, в любую данную субботу по всему миру изучается одна и та же тема "Субботней школы") и горизонтальный обмен информацией (правда, опять же пропущенной через верхние эшелоны управления -- "Миссионерские вести"). И конечено, mission statement, который по определению должен быть единым для всех -- независимо от географического положения.

Таким образом, имеется строго вертикально ориентированная иерархическая система управления, гениальность которой состоит в том, что несмотря на имитацию демократии, она остается достаточно жесткой, чтобы эффективно выполнять свои функции.

Надо сказать, что такая модель менеджмента отнюдь не уникальна для церкви. Она весьма успешно используется во всех более-менее крупных корпорациях мира (особенно, если речь идет о международном бизнесе), и сейчас сложно сказать с уверенностью, кто у кого заимствовал идеи. Еще одним сходством, бросающимся в глаза, является неизбежное появление в такого рода организациях особой корпоративной культуры, которая в светских учреждениях насаждается сознательно с целью повышения эффективности работы, а в церковных умножается на сознание собственной избранности и ощущение обладания истиной.

При этом, светские корпоративные организации оказываются свободными от необходимости имитировать демократию и что-либо, превосходящее профессиональные отношения внутри системы: он них этого в общем никто и не ждет. Такого рода корпорации не вмешиваются в частную жизнь своих подчиненных больше, чем этого требует производственная необходимость, и их не волнуют особенности личного поведения сотрудника до тех пор, пока они не мешают ему эффективно выполнять свою работу. Сотрудник такой корпорации оказывается значительно более способным выстраивать личностные границы и отстаивать свои интересы в рамках закона и правил, регламентирующих отношения организации и личности. Огрубляя, можно сказать, что корпорацию не особо волнует (или во всяком случае не должно волновать) то, чем занимается сотрудник в свое свободное время, если это не связано с продажей конкурентам производственных секретов: основой ценности сотрудника являются в первую очередь его профессиональные качества.

Совершенно иная ситуация складывается внутри церковной корпорации. Здесь ценность любого члена структуры определяется не столько его профессиональными свойствами (вообще надо сказать, что внутри церковной структуры крайне редко можно встретить людей с соответствующим профессиональным образованием), сколько верностью корпоративной этике. Причем этика эта, в первую очередь, касается не только (и не столько!) взаимоотношений внутри системы, сколько личной жизни сотрудника. Таким образом, корпорация гораздо сильнее интересуется тем, что происходит с ее членом вне рабочих часов, чем его профессиональной отдачей. Именно это крайне осложняет выстраивание личностных границ внутри коллектива: каждый считает себя вправе интересоваться личной жизнью человека, причем зачастую довольно бестактно.

Другой особенностью церковной корпорации становится система двойных стандартов: в отношениях "сверху-вниз" как правило используется язык миссии, Высокой Цели, служения и т.п. (что зачастую позволяет элементарно эксплуатировать сотрудников), а в отношениях "снизу-вверх" -- исключительно бизнес-этика. Соответственно, некоторая часть времени и энергии сотрудников тратится на то, чтобы осознать истинную систему отношений и ценностей внутри системы и отделить ее от высокопарной риторики.

В отношении церковной корпорации действует еще множество разных факторов, среди которых тезисно можно обозначить патерналистсие отношения, подавляющие самооценку сотрудников (считается, что их знания окажутся применимы лишь в церковной среде), подозрительное отношение к образованию (особенно светскому) и процветающую внутрисистемную коррупцию, основанную на родственных связях. Именно это вкупе с второстепенностью профессионализма, приводит к значительному снижению эффективности такого рода структуры.

Однако, наиболее интересные являния происходят с членом этой системы на стыке духовности и профессиональной деятельности. Являясь сотрудником жестко выстроенной корпорации, фактически присвоившей себе контроль за его личной жизнью, и зачастую ставшей единственным источником дохода (церковная организация как правило резко негативно относится к разного рода "подработкам" сотрудников), человек оказывается в полной зависимости от системы. Более того, поскольку его благополучие внутри нее обусловлено согласием с официальной идеологией, это накладывает жесткие ограничения на свободу самовыражения, мысли и слова, ведь если системе станет известно об изменившемся мировоззрении сотрудника, для него это будет означать кроме прочего потерю средств к существованию (а поскольку многие люди пожертвовали очень многим ради системы, им есть что терять, да и ощущение собственной ненужности вне системы часто не совсем безосновательно).

Таким образом, страх остракизма, которому подвержены верующие en masse (об этом было сказано ранее), умножается на несвободу, присущую корпоративно-идеологической системе.

И самыми несвободными людьми в церкви оказываются не прихожане, а их пасторы.

(Продолжение следует, вероятно)